Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Возничие Калькутты

Текст: Келвин Триллин Фотографии: Эми Виталь
04 сентября 2011
/upload/iblock/2ff/2ff59aeee41f07ce40d1433c06f815e4.jpg
Мохаммад С. К. Ростам и другие рикши особенно востребованы в сезон дождей: их повозки ловко передвигаются по затопленным улицам.
Фото: Эми Виталь
/upload/iblock/aa8/aa8c6578a94b2233b23176cf11462832.jpg
Рискуя нарваться на штраф, рикша сокращает свой путь, направляясь против движения. Представители его профессии, как правило, неграмотны, и им трудно найти себе другое занятие. Большинство рикш – выходцы из Бихара, одного из беднейших штатов Индии.
Фото: Эми Виталь
/upload/iblock/847/847cca6637fd8653de13c0a2c8976c97.jpg
Для Дхарминдры Сингха (слева) и Бхану Пасвана (справа) стоянка для повозок служит домом. Лучше жить с семьей на улице, чем видеться с родными раз в год в Бихаре, считают рикши.
Фото: Эми Виталь
/upload/iblock/173/173c3d2ff91ed0264c9e12e6aa38118c.jpg
После обеда рикши отдыхают в своем дера – своеобразной гостинице-ночлежке. Хотя в Индии сильна религиозная нетерпимость, в этом месте мирно сосуществуют индусы и мусульмане.
Фото: Эми Виталь
/upload/iblock/984/984c6945add0862ae2d8dd922a42b6f4.jpg
Рабсон Хатун, приехав из Бихара в Калькутту на праздники, остановилась в дера у сына. Его комната – одновременно и гараж, и мастерская, и кухня, и спальня, и туалет с ванной.
Фото: Эми Виталь
/upload/iblock/246/2467f1debdae78c279e07c65b8c62a26.jpg
Рикша с трудом тащит повозку по ухабам одной из улиц Калькутты. Для него это единственный способ заработать на жизнь. Что станет с ним, если власти запретят его профессию?
Фото: Эми Виталь
В Калькутте их несколько тысяч, больше, чем где-либо еще в Индии. Но веяния времени ощутимы и здесь. Уйдут ли рикши навсегда в прошлое?
Запрещающих знаков здесь почти нет. Все, кто ездит на собственных автомобилях, такси, автобусах, закрытых трехколесных мотороллерах (их используют как маршрутные такси), и даже велорикши – на дороге придерживаются одной простой тактики: мчись напролом и сигналь. К табличкам с надписями вроде «Соблюдайте правила дорожного движения» приезжие относятся как к местному юмору. Потому что эти самые правила не соблюдает ни один водитель. Во время недавнего пребывания в Калькутте я наловчился переходить оживленные магистрали: просто пристраивался к набравшейся у края дороги кучке пешеходов, достаточной, по моим расчетам, для того чтобы водитель проезжающего такси затормозил, когда люди двинутся наперерез. В узких боковых улочках беспрестанно звучат сигналы автомобилей – это значит, что сейчас такси или даже небольшой грузовик выскочит из-за угла и покатит по проулку, где едва протиснется велосипед. Но иногда во время короткого затишья вдруг слышится позади звук колокольчика. Всякий раз в моей памяти возникала картина Рождества, и я оборачивался в смутном ожидании увидеть заснеженный лес и пару лошадок, запряженных в сани.
Многие считают рикш пережитком прошлого. Но расставаться с ними не спешат – все-таки приманка для туристов.
На самом деле передо мной неизменно появлялась рикша – легкая двухколесная коляска, которую везет не лошадь, не осел, а человек – тоже рикша. Чаще всего это тощий, грязный, босой мужчина, по которому видно, что работа дается ему с большим трудом. К руке рикши привязан колокольчик, который беспрестанно звенит. Из всех дорожных сигналов города этот – несомненно, самый приятный. Калькутта, столица индийского штата Западная Бенгалия с населением почти пятнадцать миллионов человек, – единственное в мире место, где существует огромный парк рикш: около шести тысяч. У западного человека этот город непременно ассоциируется с нищетой. Нет никакого сомнения, что причина тому – память о матери Терезе, помогавшей здесь обездоленным и умирающим. Но теперешние власти совсем не рады такой славе. Ведь трущоб на самом деле гораздо больше в Бомбее, а в богатстве культурной и интеллектуальной жизни с Калькуттой не сравнится ни один город Индии. Однако будем справедливы: за шестьдесят последних лет город действительно пережил тяжелые времена. Обретение Индией независимости сопровождалось разделением внутри страны. Это привело к тому, что Калькутта, без сколько-нибудь существенной помощи со стороны правительства, приняла несколько миллионов беженцев – они прибывали из района, впоследствии названного Восточным Пакистаном. В 70-х и 80-х годах были периоды, когда казалось, что Калькутта уже не оправится от наплыва переселенцев, к которым прибавились еще и те, кто бежал от войны (в результате того конфликта Восточный Пакистан стал частью Республики Бангладеш). Это были годы, запомнившиеся отключениями электричества, народными бунтами, подъемом промышленности и всплеском насилия, связанного прежде всего с движением наксалитов (вооруженных коммунистических отрядов). Оно началось с требований крестьян перераспределить земли в аграрном штате Западная Бенгалия, а затем переросло в городскую партизанскую войну. В 1985 году сам премьер-министр Индии (тогда этот пост занимал Раджив Ганди) назвал Калькутту городом без будущего. До сих пор в Калькутте многие люди так бедны, что вынуждены ночевать на улице. И все же в последние годы здесь произошли впечатляющие перемены. В Западной Бенгалии коммунистическая партия десятилетиями опиралась лишь на сельскую бедноту и отказывалась от финансовой помощи извне, а сейчас стала активно пользоваться достижениями капитализма и принимать все новое. В Калькутте построены современные торговые центры и путепроводы. Целую неделю, а то и больше я ходил по городу, и только дважды ко мне подходили нищие. И хотя внешние атрибуты вполне соответствуют имиджу партии, которую до сих пор возглавляет политбюро (забавная деталь: консульство США располагается на улице Хо Ши Мина), Калькутта регулярно принимает делегации западных бизнесменов, которые рассматривают возможности инвестиций. А вот представление о городе, несмотря на все очевидные перемены, изменится не скоро. Даже его название, которое в 2001 году было официально изменено на Колкату (на бенгальский манер), по-прежнему произносят на старый лад – Калькутта. Недавно здесь появилось метро – с телемониторами, транслирующими игры в крикет, с просторными станциями, украшенными росписями. Но иностранцев все это не интересует. Куда больше их привлекают знаменитые рикши – живой транспорт. В книгах, в кинофильмах – везде непременно встретишь повозку с большими деревянными колесами, в которую впряжен человек, явно нуждающийся в заботе матери Терезы. Правительство давно хочет запретить этот транспорт – из гуманных соображений. «Ужасное зрелище, когда один человек, из последних сил, обливаясь потом, везет другого», – говорит мэр Калькутты. А с недавних пор политики обеспокоены еще и тем, что рикши сильно затрудняют уличное движение. «У западных туристов Калькутта в первую очередь ассоциируется с попрошайками и рикшами, будто в городе больше нечего смотреть», – посетовал главный министр Западной Бенгалии Буддхадеб Бхаттачарджи на пресс-конференции в 2006 году. «Наш город стремится к процветанию и развитию», – говорит главный министр, добавив, что очень скоро рикшам запретят появляться на улицах Калькутты. Туристов рикши не возят. Впрочем, туристов я здесь почти не видел, если не считать молодых ребят с рюкзаками на Суддер-стрит, в бывшем районе красных фонарей. Это единственное место в городе, где, говорят, вместе с наймом рикши можно договориться и об интимных услугах. Кто больше всех ездит на рикшах, так это небогатые горожане, – те, кому ехать недалеко, но непременно по узким улочкам, по которым не решится ездить даже самый отважный таксист. Например, пожилая женщина нанимает рикшу для поездки на рынок. Тот везет ее мимо многочисленных лавочек, ждет около каждого входа, а затем, погрузив покупки, отвозит домой. Жители бедных районов используют рикш как круглосуточную скорую помощь. Владельцы кафе и мелких лавочек посылают их за продуктами для своих заведений. Однажды утром я видел рикшу, который загружал в свою тележку живых кур. Они были попарно связаны за ноги, чтобы не угодить под оглобли, в сложенный сзади тент или, того хуже, в колесную ось. Когда рикша наконец поехал, его повозка вся была обвешана вязанками кур. Но главные клиенты рикш – это родители школьников. Семьи со средним достатком нанимают рикшу, чтобы тот отвозил ребенка в школу и забирал его после уроков. Таким образом, рикша выполняет роль постоянной прислуги. С июня по сентябрь в Калькутте идут проливные дожди. Горожане, склонные к преувеличениям, говорят: «У нас бродячая кошка пописает – уже наводнение». Дренажная система города работает плохо. В один из моих приездов дождь не прекращался двое суток, и ездить на машине было просто невозможно. Газеты пестрели фотографиями рикш, тянувших повозки по пояс в воде. Когда льет дождь, число клиентов увеличивается во много раз, растет и оплата труда. Говорят, что в дождь даже губернатор ездит на рикше. Недавно журнал India Today опубликовал ежегодный рейтинг индийских штатов по таким критериям, как благосостояние и уровень развития инфраструктуры. Среди двадцати крупнейших штатов страны Бихар оказался на последнем месте – уже в четвертый раз за последние пять лет. Бихар – родина почти всех рикш Калькутты. Перебравшись в Калькутту, рикши из Бихара ночуют на улице, в своих повозках. Еще один, и это лучший вариант – дера: нечто среднее между гаражом, мастерской и ночлежкой. Спальные места в ней сдает сардар – управляющий. За ночлег в дера рикши платят сто рупий в месяц (около двух с половиной долларов). Зарабатывают же они от ста до ста пятидесяти рупий в день, из которых еще двадцать идет на оплату аренды повозки, семьдесят пять и больше – на штрафы (если полицейский остановит их, например, за езду по улице, где рикши запрещены). По уровню доходов рикши находятся на грани нищеты. Хуже живут только попрошайки. Но для человека без имущества или образования работать рикшей в Калькутте все же лучше, чем пытаться выжить в Бихаре. Впрочем, в Индии есть люди, в основном из числа образованных и сведущих в политической и общественной жизни, которые ни за что не поедут на рикше. Сама мысль, что их потащит на себе другой человек, для них оскорбительна. К тому же они воспринимают рикш как пережиток колониального режима, хотя есть среди противников такого способа передвижения и такие, кто не торопится ратовать за запрет рикш. Рудрангшу Мукхерджи, редактор калькуттской газеты Telegraph, автор ряда исторических книг, считает, что гуманнее было бы оставить рикш на улицах. «Сам я ни за что не соглашусь, чтобы меня тащил рикша. Но сомневаюсь, что мы имеем право отнимать у этих людей возможность таким образом зарабатывать на жизнь». Защитники рикш аргументируют свою позицию еще и тем, что если запрет вызван унижением человеческого достоинства, то тогда надо вспомнить и другие ныне существующие профессии, попадающие в эту категорию.
Ночлег в трущобах – лучшее, что могут позволить себе рикши: многие из них вынуждены спать прямо на улице.
Когда я спросил одного рикшу, не думает ли он, что правительственный план избавить город от рикш действительно основан на стремлении улучшить их жизнь, тот усмехнулся и отвернулся, ничего не ответив. Я понял это так: «Если ты столь наивен, что задаешь подобные вопросы, говорить с тобой – пустая трата времени». Другие рикши, с которыми я беседовал, уже смирились с тем, что их заработкам скоро придет конец, и живут надеждой, что им предложат что-то взамен. В Калькутте они чужаки и у них нет защитников среди политиков, которые вступились в свое время за уличных торговцев. Тех сильно прижали в первые годы реформ, но сейчас они вновь заняли все тротуары. Один сардар сказал мне: «Сначала наше правительство было на стороне бедноты, а теперь они пожимают руки капиталистам и отмахиваются от бедных». Но другие считают, что рикшам просто не разрешат появляться где-либо, кроме строго определенных районов, подальше от консультантов Мирового банка по уличному движению и делегаций потенциальных инвесторов из Калифорнии. Есть еще вариант, что профессия постепенно отомрет сама, и на смену рикшам придут более современные средства передвижения. Буддхадеб Бхаттачарджи надеется, что через несколько месяцев рикши исчезнут с улиц Калькутты. На это же рассчитывают и другие высокие чиновники Западной Бенгалии. Но все не так просто. Недавняя попытка запретить рикшам передвижение по городу была приостановлена решением суда: теперь власти должны отправить рикш на обучение либо выплатить им компенсацию. А может, Калькутта просто не хочет расставаться со своим символом? Как-то один городской чиновник показал мне доклад муниципалитета о возможных вариантах переподготовки рикш. «И какой же путь вы выбрали?» – задал я вопрос, отметив про себя, что доклад вышел почти ровно за год до моего приезда. «Решения пока нет», – был ответ. «А когда оно будет?» – «Решения пока нет», – лишь повторил он.