Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Засветить в небо

Фотографии: Андрей Каменев Записал Александр Грек
14 февраля 2012
/upload/iblock/728/728e34ebb401543f1d15b47c34b014f8.jpg
Построенный в 1838 году каменный маяк «Белая башня» на беломорском острове Мудьюг – один из двух стратегических маяков, определяющих подходы к Архангельску.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/add/add0d5cc6b043e8ea191fc605fcb8098.jpg
Маяк в Инцах. Потомственные маячники отец и сын Ануфриевы производят впечатление абсолютно счастливых людей. Семья Ануфриевых уже более ста лет обслуживает этот маяк.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/417/41761a52ab04dd24f73e1bb5dc92ba94.jpg
Терский берег Белого моря, поселок Кузомень. На этих баркасах поморы когда-то уходили в море ловить треску. Сегодня отслужившие свое лодки «умирают» на берегу.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/f15/f156bc2924f48220f5baefd14f9792bf.jpg
Устье реки Варзуга. Во время отлива море отступает на полкилометра, освобождая песок, который задувает на сушу, и за полярным кругом образуются уникальные дюны. На этом песчаном берегу стоит поморская деревня Кузомень, где даже тротуары, чтобы не проваливаться в песок, сделаны из дерева.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/3d9/3d9ea3580a79508dbd7d19e3964c2260.jpg
Через каждые 15–20 километров вдоль побережья Белого моря стоят древние поморские избушки, в которых рыбаки и мореходы могут укрыться от непогоды.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/caa/caa57cc5a7b98d9ca79e06e59e54de2c.jpg
Маяк «Вешняк» в Трехостровной салме – один из маяков в Горле Белого моря. Слева – крест, поставленный «поморам, прославившим землю русскую в год 300-летия российского флота».
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/bb6/bb6c93c4f68b59f31eb8603ba4565d91.jpg
Летом население маяка в Инцах резко увеличивается – из интерната приезжают внуки потомственного маячника Валерия Ануфриева. Вместе с дедом ребята возвращаются с рыбалки.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/079/079b14d1a92d30818ac961e88cacb85f.jpg
Дом смотрителя маяка на мысе Святой Нос пострадал от пьяного водителя вездехода. Построенный более ста лет назад купцом Иваном Тороповым, дом удивительным образом продолжает стоять.
Фото: Андрей Каменев
Один из лучших фотографов «National Geographic Россия» Андрей Каменев уже много лет для души фотографирует маяки по всему миру. Для нас Андрей снял маяки Белого моря и рассказал о них и удивительных людях, обслуживающих эти романтические сооружения.
Где берет свое начало самое известное в мире океанское течение Гольфстрим, никто точно не знает, зато с точностью до метра можно сказать, где оно заканчивается – на северной оконечности мыса Святой Нос на Кольском полуострове. Слева от мыса лежит незамерзающее Баренцево море, справа – суровое Белое. Когда плывешь летом вдоль берега на восток, снега нет. Пересекаешь Святой Нос – снега навалом, хотя и движешься уже на юг. И у самой северной точки мыса сходятся два мощных течения: идущий со стороны Мурманска Гольфстрим встречается с сильным течением, вызванным приливами-отливами в «бутылочном горлышке» Белого моря.
Долгое время район к востоку от Мурманска был единственным в Европе побережьем, не оборудованным главными навигационными сооружениями – маяками.
Здесь возникает уникальное явление – стоячие волны сулой, высотой до пяти метров, напоминающие огромные валы воды на горных реках. Поморы, ходившие на своих лодках-кочах, дальних родственницах ладей викингов, по всему Северу, были людьми отчаянными. Но даже они этого небольшого участка бурлящей воды боялись как черт ладана – многих забрал к себе сулой. Со стоячей волной поморы старались не встречаться: доплывали до Святого Носа и волоком, через самый узкий участок суши близ бухты с говорящим названием – Волоковой – перетаскивали суда через мыс. По западному образцу. Долгое время район к востоку от Мурманска был единственным в Европе побережьем, не оборудованным главными навигационными сооружениями – маяками. Своим появлением маяки обязаны одной из самых первых российских пиар-акций. В 1834 году отважный помор Иван Пашин на небольшой ладье «Святой Николай» совершил морской переход из Колы (городок в 12 километрах к востоку от Мурманска) в Петербург. Это был первый случай, когда поморское судно прошло от мурманских берегов вокруг Норвегии в Балтийское море. И как наш современник–путешественник Дмитрий Шпаро стал вхож в кремлевские кабинеты, Иван Пашин получил неожиданную известность в кругу царских чиновников. В 1835 году Пашин подал на имя министра финансов, ведавшего и торговым мореплаванием, прошение, в котором довольно доходчиво обосновал навигационную и экономическую необходимость постройки на побережье Баренцева и Белого морей освещаемых маяков «по образцу западных стран и берегов балтийских». Самыми опасными Иван Пашин считал места, где во время осеннего плавания в Архангельск поморские и иностранные парусники резко меняли свой курс: на мысах Святой Нос, Городецкий, Терско-Орловский, Пулонга, Зимние Горы, на островах Мудьюг, Жижтин, Жужмун, Сосновец. Именно здесь Пашин и рекомендовал ставить маяки. Первоклассный огонь. Сейчас это кажется удивительным, но инициатива простого помора получила государственную поддержку, и всего за несколько месяцев Морское министерство приняло решение поставить на Белом море девять маяков – дело по тем временам чрезвычайно дорогостоящее. Первым было решено возвести маяк на самом опасном месте – мысе Святой Нос. «Маяк на Святом Носе, входной маяк в Белое море, существенно необходим, а несуществование подобного входного маяка – единственный пример в Европейских морях; причина подобного случая разве может объясняться тем, что наши военные суда по преимуществу выходят из Белого моря, а не входят в него и потому не ощущают той настоятельной потребности, в которой нуждаются купеческие суда. Подобные входные маяки должны иметь самое яркое освещение, какое только возможно, и потому департамент полагает, что на Святом Носе действительно нужно иметь огонь первоклассный и даже с проблесками, которые усиливают яркость света и ясно отличают маячный огонь от постороннего», – докладывал Гидрографическому департаменту генерал-майор Зелёный. Получилось, как всегда. Однако далее история пошла по традиционному российскому сценарию. Само собой, первоначально решили ставить классический каменный маяк с самой современной по тем временам оптикой Френеля, позволявшей перенаправлять свет по горизонту. В процессе подготовки документации каменное сооружение исчезло, а на его место стали планировать железный маяк, который предполагалось целиком закупить за границей и собрать на Святом Носу. Время шло, выделенные деньги таяли. Главный командир Архангельского порта генерал-адъютант Гяазенал в 1859 году обратился в Морское министерство с предложением: дескать, и строительство деревянных маяков «может принести пользу». Так или иначе, за четверть века были подготовлены лишь эскизы фасада маяка, сделанные английским подрядчиком. Только непосредственное вмешательство императора Александра II сдвинуло дело с мертвой точки: на оставшиеся деньги решили построить деревянный маяк (на что подрядился архангельский купец Иван Торопов), а вместо системы Френеля поставить обыкновенные рефлекторы из ламповой мастерской в Ревеле. Надо отдать должное Торопову: уже к осени 1862 года маяк на Святом Носу стоял. Кроме того, на мысе также были построены дом смотрителя, казарма, баня, кладовая с ледником и сарай для цистерн, а на башне установили осветительный аппарат из 18 масляных аргантовых горелок с металлическими отражателями. Дело осталось за маячниками. И опасна, и трудна. В XIX веке служба на маяках Белого моря была нередко более опасной, чем военная служба. Например, в первую же зимовку 1862/1863 года из шести человек команды Святоносского маяка от цинги погибло пятеро, а выживший смотритель унтер-офицер Филиппов по болезни вынужден был оставить пост. В следующую зиму погибла еще одна команда, опять же за исключением смотрителя. Тогда очередной команде маячников после осветительного сезона (с августа по ноябрь) разрешили выезжать на зимовку в ближайшую деревню Варзуга, в трехстах верстах от маяка. Святоносский маяк непрерывно усовершенствовали: масляные горелки сначала заменили на керосиново-калильные, потом на газокалильные, а в 1930-е годы маяк перевели на электрическое освещение. Наконец, в 2001-м на маяке было установлено автоматическое оборудование, солнечные панели, аккумуляторы и оптическая система на мощных светодиодах, а персонал маяка, полтора столетия состоявший из семи человек, вывезли. Единственно, что остается неизменным, – сам деревянный маяк, построенный Иваном Тороповым. Династии. Маяки Белого моря светят не всегда: нужды в них нет зимой, когда воды скованы льдом, и полярным летом, когда солнце не садится за горизонт. Однако на большинстве маяков Белого моря круглогодично живут смотрители со своими семьями, и часто со временем место отца занимает сын. Одна из самых известных поморских династий – Храмцовы-Ануфриевы на маяке в Инцах. Еще 250 лет назад Храмцовы служили на севере в гидрографических частях, а 110 лет назад совместно с Ануфриевыми строили тот самый маяк, где работают до сих пор: смотритель Валерий Ануфриев с женой, два сына с женами и детьми, которые зимой учатся в интернате. Добраться, да и то не гарантированно, в Инцы можно только в навигацию, длящуюся месяцев пять. Непогода, шторм, сложная ледовая обстановка – все, вы отрезаны от мира. Поэтому у маячников почти натуральное хозяйство: собственные огороды, охота, рыбалка, грибы-ягоды. Жизнь настоящих свободных и счастливых людей. Гостям, которые здесь бывают крайне редко, всегда рады – принимают их с распростертыми объятиями. Когда мы подходили к маяку, вышли встречать к самому берегу, а шлепать туда прилично. Легким быт маячников не назовешь: почти месяц уходит только на заготовку дров, без которых не обогреешь помещения и не приготовишь еду. На зиму нужно по побережью насобирать около ста кубометров плавника – работа не для слабых. Однако жить на маяке Ануфриевым нравится, а как устроена жизнь в больших городах, они не очень и понимают. Правда, несколько лет назад была идея вывезти людей, поставив на маяке автономную изотопную установку. «Слава богу, экологи воспротивились, и нас на маяке оставили», – говорит Валерий Ануфриев. Маяки да избушки. На Кольском полуострове всего одна дорога от Кандалакши до Варзуги, и та недлинная, к тому же идет не вдоль берега, а в глубине полуострова. Зато через каждые 15–20 километров вдоль побережья стоят временные поморские домики, вернее, добротные избы: с печкой, обязательной баней, приспособлениями для сушки снастей – да деревянные коловороты для подъема лодок. Сейчас есть и стальные лебедки, но они часто ломаются. А дедовский ворот всегда готов вытащить тяжелый – около пятисот килограммов – измокший коч. В чем смысл этих домиков? Избы на расстоянии пешего дневного перехода: если помора выбрасывало на берег или его заставал в море шторм, он точно знал: в какую бы сторону он ни пошел, его будет ждать дом, где можно укрыться от непогоды. Как и в таежных избушках, в прибрежных домах поморов соблюдались неписаные правила: если переночевал, оставь после себя немного продуктов и порядок. Так вот и плывешь вдоль берега, встречая пустые избушки и изредка – маяки. Спасители поморских душ.